Видео лекции

1. Что такое нарциссическая рана?

Нарциссическая рана — почти неизбежная часть развития, возникающая от столкновения с реальностью, которая ранит инфантильное всемогущество. Идеализация родителей — удел любого ребёнка, но у некоторых эти раны не затягиваются, оставляя личность хрупкой даже после долгого анализа. Как отмечает Грин, таким людям может никогда не удастся «обзавестись такой шкурой, какой для других является кожа».
Нарцисс особенно страдает от категоризации, от размещения под общей рубрикой. Его глубинное желание — быть не просто единственным, но неповторимым.
2. Разные школы о первичном нарциссизме:
В психоанализе вопрос первичного нарциссизма остаётся дискуссионным:

• Сторонники гипотезы (восходящей к Фрейду) принимают её в разных вариантах: Гринберже — как автономную инстанцию пренатальной жизни, Кохут — в рамках «оптики Я», Хартман — как происхождение самости.
• Противники гипотезы считают первичный нарциссизм иллюзией. Например, Мелани Кляйн обошла эту концепцию, хотя и работала с теорией влечения к смерти. Лишь Розенфельд вернул нарциссизм в дискурс, подчинив его влечению к смерти.

3. Вклад Андре Грина: негативный нарциссизм
Андре Грин выводит теоретические расхождения на общую сцену и постулирует существование негативного нарциссизма — «тёмного двойника» Эроса. Важно отличать его от мазохизма: если мазохизм — это боль как форма существования, то негативный нарциссизм направлен к небытию, это наркоз, пустота (blanc), инвестиция в безразличие.
Грин дополняет классические категории «один» (целостность) и «другой» (объект) категорией нейтрального — ни один, ни другой. Это позволяет сфокусироваться на пустоте, отрицании объекта и феномене психической смерти.
В таком состоянии «Я» стремится к безразличию, чтобы избежать неудовольствия, а отношения с объектом могут становиться взаиморазрушительными, где вопрос «кто начал?» теряет смысл из-за характерной для этой организации одновременности.
4. Нарциссизм в кабинете аналитика
Для Грина вопрос о том, принимает ли аналитик понятие нарциссизма, является частью его позиции в кабинете. Любой материал можно рассматривать через призму либо нарциссического, либо объектного полюса.
Аналитическая позиция по своей природе нарциссична асимметричностью: аналитик устанавливает правила, даёт интерпретации. Его задача — принимать нарциссические осколки дискурса пациента и придавать им новую форму.
Анализ колеблется между двумя иллюзиями: о полностью передаваемом дискурсе и о совершенно невыразимом. Бессознательное находится между ними — между словами и вещами.
5. Цели анализа: от сублимации до игры
Разные школы по-разному видят цель аналитической работы:

• Фрейд говорил о сублимации (в несколько элитарном ключе).
• Хартман — об адаптации.
• Английская школа — о росте (хотя теоретически это неясно).
• Мелани Кляйн — о репарации (восстановлении).
• Винникотт — об игре.
• Лакан — о единстве наслаждения и кастрации.
• Райх призывал менять мир, а не только себя.

Грин избегает дилеммы о том, что важнее — меняться самому (нарциссическая цель) или менять других (объектная цель). Он объединяет оба аспекта, видя в них представителей внутренней и внешней психической реальности, где социальная реальность служит переходным звеном.
Суть нарциссизма по Грину: дыра в психике
Когда мы говорим о нарциссизме по Грину, в центре находится не конфликт, а пустота, «дыра в психике». Она может проявляться как безымянная тоска, апатия, экзистенциальный кризис или скрытая депрессия.
Для нарцисса ничего не чувствовать становится единственным возможным способом жить. В этом самоуничтожении как способе спасения он достигает своего рода совершенства, «побеждая жизнь через самоуничтожение».
Работа с таким пациентом — это долгие, кропотливые и аккуратные попытки медленного оживления психики, возвращения способности желать, чувствовать, страдать и, в конечном итоге, жить.

Ключевые темы:

1. Клиническая динамика идеализирующего переноса
Период до установления: страхи пациента (регрессии, слияния), тревожные сны и важность балансирующей позиции аналитика — между вниманием и нейтральностью.
Период после установления: как перенос ослабляет защиты, открывая доступ к Эго для структурных изменений: усиления контроля над влечениями и укрепления Супер-Эго.

2. Разбор повторяющейся последовательности переработки:
1. Разрушение нарциссического единства с идеализированным объектом.
2. Нарушение внутреннего равновесия.
3. Откат к архаичным формам (гиперкатексис идеализированного родительского образа или грандиозной самости).
4. Кратковременный уход в фрагментированное телесно-психическое состояние.

3. От детских паттернов к взрослым симптомам и их трансформация
Как детские способы вернуть себе ощущение существования (экстремальные действия, извращенные ритуалы) связаны с поиском замены идеализированному объекту. Во взрослом возрасте их место занимают рискованное поведение, вуайеризм, мелкое воровство.
Путь терапии: от осознания и укрепления Эго — к преобразованию симптомов в социально приемлемые формы активности (например, вуайеризм → фотография, экстремальные прогулки → спорт).

4. Зеркальный перенос:
1. Архаичное слияние через расширение грандиозной самости.
2. Близнецовый перенос («второе Я»).
3. Зеркальный перенос в узком смысле.

5. Грандиозность: ресурс гения или ловушка самообмана?
Как формируются цели и самооценка: роль первичного нарциссизма и отражения в значимых других.
Почему осознание своих реальных ограничений — основа нарциссического здоровья.
Ключевое отличие: когда грандиозное Эго служит реализации выдающегося таланта (Фрейд, Гёте), а когда ведет к патологической лжи, отрицанию неудач и тотальному самообману.

Первичное ощущение собственного совершенства у младенца неизбежно нарушается в процессе развития из-за неизбежных недостатков материнской эмпатии и внимания. Для восстановления этого состояния у ребенка формируются два основных защитных пути:

1. Формирование грандиозного образа себя (грандиозной самости).
2. Идеализация родительского образа.

В норме, по мере развития, эти идеализации смягчаются, и вся конфигурация интегрируется в зрелую личность, образуя устойчивую внутреннюю структуру (идеалы, ценности, амбиции).

Если ребенок переживает травматическую потерю идеализированного объекта или серьезное, несоответствующее фазе развития разочарование в нем, оптимальная интернализация не происходит. Психика лишается необходимой внутренней структуры и остается фиксированной на архаичном объекте самости.
В результате личность становится зависимой от внешних объектов, испытывая своего рода «объектный голод». Эти объекты нужны не для отношений, а как восполнение недостающей психической структуры. К ним часто нет страстного стремления, и они не воспринимаются как целостные личности — их качества не осознаются, важна лишь их функция «поддержки» самости.
Пример: У людей с зависимостями (например, наркоманией) часто в анамнезе — тяжелое разочарование в матери, которая из-за недостаточной эмпатии не выполнила функцию «барьера» от чрезмерных раздражителей. Психоактивное вещество в таком случае служит не заменой любви, а компенсацией дефекта психической структуры, временно стабилизируя самость.
Классификация последствий в зависимости от времени травмы
Нарушения в отношениях с идеализированным объектом ведут к разным последствиям в зависимости от этапа развития:

1. Очень ранняя травма: Общая структурная слабость, формирование недостаточного «барьера» для раздражителей. Проявляется как диффузная нарциссическая уязвимость.
2. Более поздняя доэдипова травма: Сложности в формировании функций контроля над влечениями. Могут возникать извращенные фантазии и действия.
3. Травма в эдипов период: Хронический поиск внешних идеальных фигур (лидеров, гуру, партнеров) в надежде получить от них одобрение и поддержку для поддержания самооценки.

Для того чтобы внешние функции поддержки превратились во внутренние структуры, необходимо:

1. Созревание психики: Психика должна стать восприимчивой к интроектам.
2. Оптимальная фрустрация: Должно произойти умеренное, своевременное разочарование во внешнем объекте, которое отведет от него катексис (энергию) и запустит преобразующую интернализацию.
3. Деперсонализация интроекта: Функции, которые для ребенка выполнял другой (например, успокоение), начинает выполнять внутренняя структура. Объект «забывается», а его функция остается.

Проще говоря: С каждой небольшой эмпатической неудачей матери (неидеальной, но «достаточно хорошей» реакцией) ребенок постепенно отводит либидо от архаичного совершенного образа и приобретает взамен внутренний навык саморегуляции. Если же реакции матери хронически неэмпатичны, этот процесс нарушается, и психика продолжает цепляться за внешний образ абсолютного совершенства.

В терапии это фиксация проявляется как идеализирующий перенос. Его особенности:

• Форма переноса зависит от момента основной травматической фиксации.
• Это явление, возникающее до окончательной интернализации, то есть до консолидации идеализированных ценностей в Супер-Эго.
• При простых неврозах идеализация напоминает влюбленность — объект отделен, что ведет к позитивной терапевтической реакции.
• При нарциссических нарушениях, из-за структурного дефицита, происходит слияние образа аналитика с самостью пациента. Это попытка достичь единства с идеализированным объектом — единственный известный пациенту способ достичь нарциссического равновесия. Картина может быть сложной, так как зрелые и архаичные формы переноса часто наслаиваются и колеблются.

В периоды разочарования в идеализированном аналитике может наблюдаться реактивный гиперкатексис грандиозной самости. Это преходящее состояние проявляется как:

• Холодность по отношению к прежде идеализированному аналитику.
• Примитивизация речи (напыщенность, неологизмы).
• Позиция превосходства, сочетающаяся с усиленной застенчивостью, стыдом и ипохондрическим беспокойством.

В этой лекции мы обращаемся к фундаментальной концепции самости, разработанной Хайнцем Кохутом, и его революционному подходу к психоаналитической работе с нарциссическими нарушениями личности.
Если рассматривать человеческую психику в упрощенной модели, то условно ее можно разделить на две равнозначные части: нарциссическую (сфокусированную на отношениях с собой) и объектную (посвященную отношениям с другими). Таким образом, проблема нарциссических нарушений является чрезвычайно распространенной в терапевтической практике.
Крайне важно развести понятия «Самость» по Кохуту и классическое «Эго».
Эго — это одна из инстанций психического аппарата в структурной модели (Эго, Ид, Супер-Эго), предложенной З. Фрейдом. Это абстрактная теоретическая конструкция, описывающая функционирование психики.
Самость — это сущность иного порядка. Ее элементы могут проявляться во всех трех инстанциях, но в отличие от них, самость целиком соткана из непосредственного личного опыта человека. Простыми словами, самость — это то, кем человек является, и ее элементы присутствуют в каждом психическом феномене.

Как распознать нарциссическое нарушение?

Пациенты с нарциссическими расстройствами в моменты регресса могут демонстрировать симптомы, напоминающие психозы или тяжелые пограничные расстройства: ощущение нереальности собственного «Я», фрагментацию, параноидальную подозрительность и даже элементы бреда. Ключевое отличие заключается в том, что ни у пациента, ни у аналитика эти состояния не вызывают стойкого и глубокого беспокойства. Подобные проявления носят временный характер и быстро сменяются возвратом к норме.

Процесс формирования самости при нарциссических нарушениях часто приводит к тому, что мы называем **шизоидной динамикой**. Шизоидность возникает как защитная организация в ответ на нарциссическую травму. Такие люди, как правило, погружены в себя, склонны к мечтаниям и фантазированию. Они часто выбирают профессии, не требующие интенсивного социального взаимодействия (ученый, разработчик, артист), и, будучи высокофункциональными, их выбор обусловлен точной, хотя и неосознанной, оценкой своих трудностей в коммуникации. В работе с такими пациентами аналитику критически важно избегать грубого вмешательства («как слон в посудной лавке») и бережно обращаться с нарциссическими уязвимостями.

Одна из ключевых рекомендаций Кохута — сконцентрироваться на существующих изъянах в защитных структурах и реконструировать ситуации, связанные с нарциссической уязвимостью. Эти моменты можно отследить по «уходам» пациента в себя.

Важно: для таких пациентов чаще показана психоаналитическая терапия, а не классический психоанализ. Пациенты с нарциссическими травмами могут не выдержать глубокого регресса, необходимого в психоанализе, что приведет не к излечению, а к дальнейшей фрагментации самости. Задача терапевта — не спровоцировать регресс, а укреплять самость, работать с уязвимостями и способствовать инсайтам.

Особенности переноса и клинические проявления.

Долгое время считалось, что пациенты с нарциссическими нарушениями не способны к объектному переносу. Кохут первым дифференцировал **нарциссический перенос** как отдельный феномен.

Для этих пациентов сближение с другим человеком (включая терапевта) равносильно инкорпорации — «вбиранию» функций или качеств этого человека в свою собственную психическую реальность. Они относятся к другим не как к отдельным личностям, а как к частям себя (подобно тому, как ребенок контролирует родителя, воспринимая его как продолжение себя).

Жалобы таких пациентов на начальном этапе часто размыты и неконкретны. Человек не может сформулировать причину своих трудностей, объяснить, почему он обратился именно сейчас и именно к вам. Мы можем лишь опосредованно догадываться о проблеме по рассказам об отсутствии интереса к работе, скуке, сексуальных перверсиях или, наоборот, полном отсутствии интереса к сексу.

Пациент не может этого объективно оценить и рассказать, так как «глаз не видит себя», а корень проблем находится слишком близко к болезненным травмам, которые надежно защищены.

Со временем (спустя 10-15 сессий) в материале могут проявиться жалобы на:
* Ощущение нереальности себя;
* Притупление эмоций;
* Отсутствие интереса к жизни;
* Жизнь «по инерции», по чужому сценарию;
* Желание быть более инициативным.

Эти жалобы говорят об истощении Эго в результате непрерывной защиты от сверхтребований его же грандиозной самости.

В процессе жизни такие люди часто выстраивают отношения, в которых получают нарциссическую подпитку. Их жизнь представляет собой циклическую смену двух состояний:
1. Тревожное возбуждение и подъем после одобрения значимым другим.
2. Хроническая скука, пассивность и ощущение искусственности недавнего подъема.

В этой лекции мы затронули основы теории и диагностики. В следующий раз мы подробно разберем конкретные рекомендации и техники для работы с нарциссическими нарушениями в практике.

В данной лекции рассматриваются ключевые аспекты теории Мелани Кляйн. Именно она впервые сместила фокус на значимость ранних отношений, заложив основы теории объектных отношений. Центральное место в её теории и терапевтической технике занимают отношения между младенцем и матерью, а впоследствии — между пациентом и аналитиком.

Ключевые положения теории Кляйн

1. Раннее эго и механизмы проекции и интроекции
Кляйн считала, что эго в зачаточной форме существует с самого рождения. Оно развивается через процессы проекции и интроекции. Взаимодействуя с матерью, младенец формирует своё эго, как пазл, состоящий из частичных интроецированных образов матери и других значимых людей.

2. Роль фрустрации и значение «достаточно хорошей» матери.
Кляйн придавала большое значение неизбежной фрустрации в развитии. Она резко критиковала практику кормления по часам, настаивая на кормлении по требованию. С её точки зрения, если мать (особенно тревожная) чрезмерно ограждает младенца от любого дискомфорта, это лишает его опыта:
– возникновения деструктивных импульсов (гнев, злость).
– их последующего удовлетворения (приход матери, кормление).
– возможности сформировать и преодолеть внутренний конфликт.

Этот процесс преодоления конфликта Кляйн считала фундаментом для развития будущих творческих способностей.

3. Ранняя триада чувств: зависть, жадность, ревность
Согласно Кляйн, младенец очень рано испытывает три взаимосвязанных чувства:
– Врождённая зависть, которая направлена на первичный объект — материнскую грудь, способную давать насыщение.
– Жадность — стремление забрать у объекта всё.
– Ревность — страх, что мать кормит кого-то другого.

Зависть «портит» хороший объект в фантазии младенца, подрывая его способность к удовлетворению и усиливая тревогу.

4. Цикл «Фрустрация — Насыщение — Восстановление объекта»
Психическая жизнь младенца строится вокруг этого цикла:
1. Фрустрация: Младенец испытывает голод и тревогу, мать не приходит.
2. Насыщение: Мать приходит и кормит, потребность удовлетворена.
3. Восстановление объекта: В процессе насыщения «хорошая грудь» в психике младенца восстанавливается, и он убеждается в её благости.

Если у младенца сильна способность к любви, он может выносить фрустрацию дольше, поддерживая внутренний образ хорошего объекта.

5. Конституциональные факторы и роль идеализации
Кляйн полагала, что сила зависти и способность к любви — конституциональны, то есть заданы от рождения. Однако стабильно хороший объект (обеспечиваемый чутким уходом) позволяет эго младенца идентифицироваться с ним и переживать себя чаще хорошим.

Если же объект нестабилен (ненадёжный уход, недостаток внимания), возникают негативные идентификации, которые «растаскивают» эго на части. В этом случае включается механизм идеализации: младенец фантазирует об идеальном объекте, чтобы справиться с тревогой. Чем меньше способность к любви, тем больше потребность в идеализации.

6. Позиции развития: параноидно-шизоидная и депрессивная**
Кляйн описала две ранние стадии организации психики:
– Параноидно-шизоидная позиция (первые 3-4 месяца): Мир разделён на «хорошее» и «плохое». Мать воспринимается как частичный объект («хорошая» и «плохая» грудь). Преобладают механизмы расщепления и проективной идентификации.
– Депрессивная позиция (с 3-4 месяцев): Ребёнок начинает интегрировать образ матери как целостный объект, к которому можно испытывать и любовь, и ненависть. Появляется чувство вины и беспокойство за объект. Это основа для интеграции эго и психического здоровья.

7. Раннее развёртывание Эдипова комплекса
В отличие от Фрейда, Кляйн помещала начало Эдипова комплекса в первый год жизни, связывая его с депрессивной позицией. Ревность направляется на других людей (отца, братьев и сестер). Если базовые отношения с матерью были стабильными, ребёнок, усвоив, что первичный объект был хорошим, проецирует это ожидание и на других, что смягчает ревность и обиду.

Кляйн также описывала **гендерные различия**: у девочек первичная зависть к материнской груди может переноситься на отца, а ревность — на мать. Это может проявляться во взрослой жизни, где успех в отношениях с мужчинами неосознанно переживается как победа над другой женщиной (например, что ярко видно в классическом конфликте невестки и свекрови).

Теория Мелани Кляйн предоставляет мощный инструмент для понимания глубинных, довербальных слоёв психики. Её идеи о врождённых конфликтах, центральной роли ранних объектных отношений и значении преодоления фрустрации остаются крайне актуальными для современного психоанализа и психотерапии.